+7(38158) 3-46-20
+7(902) 673-15-97
aristokratiy@yandex.ru
zakaz@55okunevo.ru


Все статьиСборник стихотворений

 

 

 

Как ?

 

Не слушая ни бредни, ни пророчества,

Как жить, не умерев от одиночества?

И на пороге адова терпения

Как быть, не умерев от удивления?

 Жить посреди почти ночного бдения,

Как стать, не умерев от нетерпения?

Продумав все от родов до причастия,

Как спать, не умерев от безучастия ?

Ворочаясь во тьме, познав во сне величие,

Как слыть, не умерев от безразличия ?

Крича во тьму, сорвав здоровье бычие,

Как лгать, не умерев от неприличия ?

И снова день, и снова волком хочется

Выть, умирая, выслушав пророчества.

 

Ей.

 

В тебя, наверное, не раз

Стреляли, словно в тире словом,

И по душе вся эта грязь прошлась

Пожизненным изломом.

Ведь для тебя несчастья нет.

Смотреть в глаза друзей любимых

И видеть пустоту души людей,

 Покинутых и мнимых.

Когда-нибудь ты вдруг поймешь,

Что страшно быть на веки сильной,

И вновь услышишь сердца стук

В душе, как прежде щепетильной.

 

*********************************************

 

ИМ.

 

Я ошалевшим от бесчестья,

От лжи и подлости ненастья,

Всем, кто пестует каждой встречей

Чужие горькие несчастья.

Тем, кто ложится каждый вечер

В постель с чужой любовью рядом,

Чтобы потом, дрожа от счастья,

Смотреть, как льются слезы градом.

Всем, кто личину закрывая

Обличьем мерзкого закона,

 Чужое счастье разрушает

Под звуки гробового звона.

Им, распродавшим злую волю,

Почти задаром на базарах,

Где ковыряются изгои

В судьбы подержанных товарах.

…скажу, почти прервав дыханье,

Грудь разорвав от жуткой боли:

«Я вас несчастных проклинаю,

Той неизвестной вам любовью»

 

*********************************************

 

Человек.

 

Я черный человек в обличье белом

Себя сжег в пепел,

А в порыве неумелом

Судьбе в противовес поставил совесть

И проиграл …,о чем не беспокоюсь.

 

Я белый человек в обличье  красном

Мир видел только в ярких светлых красках,

Судьбе в противовес я честь поставил

И проиграл…, ведь я свободу славил.

 

Я желтый человек в обличье синем,

До боли я смотрел

Во тьму небесной сини…

Судьбе в противовес свое поставил сердце

И проиграл…, мне больше не согреться.

 

**********************************************

 

…не учителю.

 

Манера эта мне известна:

Она  отчасти даже пресна,
Когда способна возвеличить,

Понять, принять и даже вычесть

Тепло души из смысла жизни.

И только на последней тризне

Поймешь, вжимая душу в плечи,

Не позовет, не покалечив.

 

***********************************************

 

Я и вы.

 

Куда уж мне до вас, до одиноких,

Среди  пустого множество людей

Никто из вас сказать уже не сможет,

Где видит он не преданных друзей.

 

Куда уж мне до вас, до безразличных,

Среди кривого множества зеркал

Никто из вас уже почти не видит,

Что вместо лиц покойников оскал.

 

Куда уж мне до вас, до непривычных,

Среди дурного множества сует

Никто из вас не видит в жизни смысла,

Не дав о вечной подлости обет.

 

Куда уж вам до нас, до непутевых,

Среди простого множества теней

Никто из вас не видит равных снова

Таких как вы, потерянных зверей.

 

*********************************************

 

Когда ?

 

Когда не видишь в детстве маяты

И непоседливой его сопливой сути,

Тогда так хочется ребенком снова стать,

Перевернув страницы запоздалой грусти.

 

Когда не видишь в юности укор

И наготы, прикрытой красотою,

Тогда так хочется опять упасть в цветы

В лугах судьбы, что мы зовем любовью.

Когда не видишь в зрелости удел

Своей стези, заботами убитой,

Тогда так хочется, чтоб кто-то рядом грел

Тебя теплом, когда-то позабытым.

 

Когда не видишь в старости позор

Своим годам, избытым и прожитым,

Тогда тебе не нужен Прокурор,

Чтобы винить себя в несчастьях  незабытых.

 

***********************************************

 

Е.А.Я.

 

А я скажу почти что в полный голос

На перекрестке мыслей и идей,

Что прежде, чем падет последний волос

С главы моей:

«Ведь я любил людей»

 

А я шепну почти что на прощанье

На перепутье сказок и чудес,

Что прежде, чем в сырую землю лягу

Теперь  навек:

«Я человек»

 

А я кричу в чужую неизвестность

На улицах пустынных без людей,

Что прежде чем судить других я буду,

Презрев себя:

«Я иудей»

 

А я смолчу и говорить не буду

На освещенье гулких площадей,

Что прежде, чем другим для вас я буду,

Хочу спросить:

«А это вам зачем ?»

 

***********************************************

 

О…

 

А на Поклонной горе проститутки на роликах.

Сутенеры стоят, морды гнут в анаболиках.

Пиво пьют из горла, и в пивнушках зачуханных

Поминают живых, их, героев затюканных.

 

И плывет в тишине мат, хай лайфом заправленный,

Скучно шастает взгляд, безнадежьем затравленный,

Затухающий взор, мент, предельно скучающий,

Вот и все о Москве, вкус дерьма источающей.

 

***********************************************

 

Приют отверженных.

 

Как пронзительно тонко кричит в тишине птица,

Предоставив нам право решать и понять наконец, что к чему.

Как такое могло и со мною во тьме приключиться

До сих пор, черт возьми, я от этой судьбы

Как контуженный впал в глухоту.

 

Я очнулся в раю, переполненном криком и болью,

Стиснув зубы, на счастье чужое почти не смотрел,

И увидел помеченных черною, черною кровью

Тех, которых я в жизни святыми иметь для себя не хотел.

 

Ну и что ? Пусть вообще не бывает безгрешных,

Не то, что успешных.

Кинув клич, может быть, и других поведу за собой

Жить на горных вершинах, где летом

Как цвет для других неуместный

Снег сияет холодный бездушной своей белизной.

 

Только там, в вышине, переплюнув все метры

Над уровнем моря

Вновь узнаем покой и бездонной души глубину.

Мы поймем, наконец, что безвольно с судьбою не споря,

Мы калечим и чью-то  совсем не чужую судьбу.

 

И покой обретя, наконец, среди каменных вмерзших

В снега изваяний,

Наказаньем избрав сход лавин для других и себя,

Ляжем скоро под снег или рухнувший камень.

Все поняв, ну, а может, и все разрешив

Для других и себя.

 

***********************************************

 

Адыгея.

 

К нам с гор спустился Пес-Туман

И языком лизнул палатки.

Ему, наверно, дым костров не показался

Слишком сладким.

Он пробежал не слышно так,

Едва земли коснувшись лапой,

И только след его сырой

В палатках наших тихо плакал.

 

**********************************************

 

Почти песня.

 

Готов я преклонить колено перед коварством и изменой,

Чтоб из томительного плена освободить твою любовь.

 

И не прикрытою любовью промчусь по- волчьи чернотропом,

Где свой пожизненный некрополь перемахну я словно пропасть.

 

Там в сочетании безумном услышу в голосе бездонном:

«Жизнь не бывает очень скучной, она бывает просто скромной»

 

Рождаясь тихо в свете лунном,  непересказанная сказка

Непроходяща, словно ветер, всегда, как женское лукавство.

 

Поняв себя до самой сути, до крика главного мгновенья,

Я переплюнул сущность звука в душе коленопреклоненной.

 

Среди моих деепричастий и провороненных несчастий

Я уловил мгновенье счастья и равнодушность без участья.

 

Копила ненависть портреты, и золотые эполеты

Надела злобе и бесстыдству для неприличного укрытства.

 

Волчья охота

(фрагменты)

 

************************************************

 

        Ворон

 

Черный ворон, черный принцип,  

Что должно еще присниться,

Чтобы ясной и понятной стала

Стонущая клятва?

В тишине глухого леса,

Раздаваясь громким треском,

И от неба отражаясь,

Клокоча и умножаясь,

Перед самою землею

Диким смехом над собою.

 

Черный ворон черной тенью,

Затаясь среди деревьев,

Крон зеленых томных кружев,

В тишине над лесом кружит

И, объятый летней стужей,

Холода пустого сердца

Улетает в дебри греться.

 

Черный ворон черным принцем,

Закрепляя вечный принцип

Торжества затменья солнца,

Как из узкого оконца

Бьет во тьму полоской света,

Не прося совсем при этом

Ни награды, ни совета.

 

Нет на вечный крик ответа…

 

**********************************************

 

Следопыт

 

Сыплет, сыплет, сея ужас…

Лес от выстрелов разбужен,

Лес от холодов простужен,

Весь

седой от белых кружев.

Ищет взгляд, в прицел одетый,

Тех,

кто прячет сердце где-то

В глубине снегов в берлоге.

 

На тропе, как на дороге,

Следом в след ступать стараясь

И в тумане растворяясь,

Снег неслышно чертят лапы,

Надрываясь тихим храпом.

 

Я их знаю, я их вижу:

Волчья жизнь - моя работа,

У меня своя охота.

 

***********************************************

 

Слепец-загонщик

 

Барабан, труба, трещотка -

Вот и весь набор нехитрый,

Чтоб раскрасить снега прелесть

Крови нежною палитрой.

 

И бреду почти на ощупь,

Шум ходячий и двуногий -

Я срываю с места зверя

На его лесной дороге.

 

Он уходит от тревоги,

Чтобы стать свободным снова:

Ведь она всего дороже

Для сообщества лесного.

 

Слово «жизнь» в нем измеряет

Смысл множества трагедий.

Дикий страх и осторожность

Там в любом рассудке бредит.

 

И рассудок этот дикий

В пасть стрелкам

зверей выводит.

Как они, я слеп в надежде,

Что одна беда не ходит.

 

***********************************************

 

Гимн обреченных

 

Ничего не изменилось -

Просто чуть глаза открылись,

И, стекая блеклым светом,

На зрачки лучи ложились.

 

Просто небо, просто солнце,

Перевернутая  млечность…

Тихо веки опустились,

Закрывая вид на вечность.

 

Их слегка ладонь прикроет,

Что зовется человечность.

Так ко всем покой приходит,

Как расплата за беспечность.

 

**********************************************

 

Слова

 

Фразы не рождаются из воздуха,

Не лежат картошкой в борозде,

А идут печальными эскортами

За любым из живших на земле.

 

С роковой и вечной непременностью,

Пережив хозяев на века,

Проживают в тихой неприметности

Брошенные вещие слова.

 

Прошагав суровыми колоннами,

По в душе проложенной меже,

Оставляют раковыми клетками

След всю жизнь застывшим неглиже.

 

***********************************************

 

Волчья охота (фрагмент)

 

Выше солнца, краше неба

Мир, в котором быль и небыль

Перепутаны как нити

Суетой простых событий.

Пусть идет почти как надо

Перепуганное стадо,

Поднимая пыль, несется

И хохочет, тихо плача,

впереди ждет всех удача.

Выстрел, бойня, лютый зверь,

В мир иной         со скрипом дверь

Открывается для всех, без надежды на успех.

Свет далекий только мнится,

Как и белый коридор,

Что тоннелем всем нам снится

Перевалом за бугор.

Ну и что? Пусть будет хуже -

В крике первом громко тужась

Начинается опять, то, что нужно воспринять

Жизнью или мукой света,

Но ведь слышишь: мчится где-то

Стадо, топот в разнобой -

Это снова за тобой.

 

***********************************************

 

Автобус

 

Катит прямо и упрямо

По ухабам и по ямам

Мой   не новенький автобус.

И уже проехал глобус

По экватору,

И стал колесить меридианы,

Что лежат, прогнувшись, мимо

Рек великих и безгрешных,

Гор цепями ввысь взлетевших-

«Это только об успешных».

Провезут колеса звонко

По асфальту и бетонке

Тех, кто так в себе уверен

И в достоинстве безмерен,

А на тихой остановке

У лесной поляны ягод

Выйдут умники и снобы,

Чтобы быть  навеки рядом,

А потом, в болотной жиже,

Застревая между делом,

Букву «А» в глухой трясине

Нарисую белым мелом.

Все для тех, кто слово «подлость»

Выбрал жизненным уделом.

Не останусь, хоть и тянет

Посидеть немного в тине…

Я от лишнего соблазна

Прихожу в себя в кабине.

 

**********************************************

 

Вожак

 

Я не умею лаять по команде,

Вилять хвостом при окрике: «К ноге!»

Я зверь свободный,

Бело-рыжей волчьей масти,

Им суждено быть волей божьей мне.

 

Иду лишь мне известною тропою,

Веду я избранных изгоев за собой

К мелькнувшему сквозь дебри водопою,

Что мы зовем рекою меж собой.

 

Я никого не звал,

Но гнал всегда в три шеи

Всех, кто не смог преодолеть себя.

Клыками рвал, вгрызаясь в кровь артерий

Всех, кто на лай сбивался уходя.

 

И лай собачий мне совсем не жалко -

Противно только кровь чужую пить,

Но я ведь волк,

Я не могу иначе,

Я должен первым в этой стае выть.

 

Мы знаем,

Что расставлены капканы,

Мы видим их,

Крадущихся в ночи,

Тех, кто охоты составляет планы,

Развешивая красные флажки.

 

Но нам плевать,

У нас своя охота -

Мы травим пятилетнего быка,

Его нашли в осиновом подлеске

Два наших годовалых сосунка.

 

**********************************************

 

Молодые волки

 

Мы молоды и вечно голодны.

По случаю довольные объедкам,

Мы хуже надоедливых щенков,

Способных исходить

В ехидстве едком.

Мы землю рыли в поисках следов,

Способных утолить наш волчий голод.

Но мы растем,

И вместе с тем растет

В растленных душах

Дикий, волчий холод.

 

И даже взгляд,

Проникнутый тоской,

И даже вой, придавленный слюною,

Проникнут тем,

Что в людях будит страх,

Что мы зовем

Удачей меж собою.

 

**********************************************

 

Власть

 

Власть негодяев не может быть прочной,

Потому что она порочна.

Я знаю, что не я это первым сказал,

Но это - попадание в точку.,

У этой власти не лицо, а оскал,

Когда оголившийся череп

Во все, чтобы он ни сказал,

Сам себе только и верит.

 

Власть подлецов не может быть долгой,

Потому что у этой власти - психология волка.

Я знаю, что не я это первым сказал,

Но шел я к этому очень долго.

 

У этой власти одна лишь цель -

Сожрать все то, что ее слабее.

И горе тому, кто, услышав вой,

Ему хоть на миг поверит.

 

Власть мерзавцев не может быть нужной,

Потому что она - как нужник.

Я знаю, что не я это первым сказал,

А, скорее всего, безвестный какой-то труженик.

У этой власти одна лишь цель -

Наполнить весь мир зловонием.

И каждый, кто хоть на секунду соприкоснется с ней,

Убьет совесть свою невыносимою вонью.

 

Власть изгоев никогда не наступит -

Потому что все ее ненавидят.

Я знаю, что не я это первым сказал,

И это никого не обидит…

 

 **********************************************

 

Издохните, пивные короли,

А ваши реки пусть иссохнут тоже.

И пусть надгробьем будет у вас всех,

Моя Россия с вечно пьяной рожей.

 

Споив страну

От писка до седин,

Засунув в зад пустой бутылки пальчик.

Поставлен вами

В качестве щита,

Живой рекламы

Писающий мальчик.

 

***********************************************

 

Изыдите!

Маркизы и графья.

Империи хмельной и беспредельной,

И, может быть ,тогда моя страна

Займется наконец- то, чем- то дельным.

 

Опять начнет пахать-

Не воровать.

Работать станет, а не бить баклуши,

Порой не очень чистая,

Она излечит, может быть,

Пивные души.

 

**********************************************

 

       Дима, попугай…

 

Дима, попугай нас

Демократией,

Суверенной с заду и с конца,

Может быть, исчезнет

В телевизоре

Задница  любимого лица.

 

Дима, попугай нас

Нацпроектами,

Посули всем злато мертвеца,

Может быть, расстанемся

С иллюзией

Верить обещаньям без конца.

 

Дима, попугай народ

Реформами,

Может, в страхе содрогнется он?

Отчего же снова не прослушивать

Каждый непослушный телефон?

Отчего же снова не расстреливать,

Не ссылать, блюдя хороший тон?

Не ссыпать судьбы осколков крошево

В переплавку планов и времен.

 

Дима, попугай нас

Ксенофобией,

Правда, я не знаю для чего.

Мы рабы, но помним свое прошлое,

И зачем опять плевать в него?

 

Дима, попугай ,

Но не запугивай.

Или быдло потеряет страх.

И тогда все это плохо

Кончится

В память о семнадцатых годах.

 

                  **********************************************

 

    Эпитафия сельской школе

 

Где–то строится чего–то,

И чего–то ладится,

Открываются общаги,

Кто-то защищается.

А у нас народ все больше

На начальство лается.

 

И  опять очередная

Школа разбирается:

Не сгорела, слава богу,

Не замерзла досиня,

Не сгнила, грибком покрывшись,

От дождливой осени.

Не свалилась, не осела,

Удавившись крышею,

Знать сама приговорила

Себя мерой высшею.

Знать сама и виновата

В этой ситуации,

Коли выжить не сумела

В  данной апробации.

Апробации законов

И реформ невиданных,

В череде модернизаций

И методик стиранных.

 

Не сумела, не сказала,

Не ругнулась матерно,

Лишь в глаза, как собачонка,

Смотрит всем искательно.

 

Все равно не пожалели.

И торги законные!?

Лишь бежит слеза скупая

По стеклу оконному…

 

**********************************************

 

Как любят русские чины

Национальные мотивы,

Когда стоят они средь них

Самодовольны и спесивы.

 

Непросто, видимо, им всем

Безбожно врать рабам безродным

Без совести и без креста

Быть лучше наглым,

Чем голодным.

 

По бычьи головы склоня

Перед извечным и старинным,

Все грезят нового царя

С его величием дубинным.

 

***********************************************

 

Список

 

Как видно, многое не то

Или не так вокруг творится,

Пройдясь по списку сверху вниз,

Увы, все те же видим лица.

 

Ах, как бы мог Аристократ

Его украсить милой рожей,

Но, к сожалению, все в нем

До удивления похожи.

 

Похожи наглостью своей,

Хлебая нефть огромной ложкой,

Похожи подлостью кровей

Под книжкой с красною обложкой.

 

Похожи гнусною стезей,

Судьбой и непомерной платой,

Что платим мы за их покой

Из нашей нищенской зарплаты.

 

Похожи трусостью в глазах

И пропастью в аплодисментах,

Где каждый маленький пруссак

В его отдельных элементах.

 

Похожи все на одного,

И все на всех похожи тоже.

Жить в списке просто и легко

С хамелеоновою кожей.

 

************************************************

 

Мой друг,

В холодной тишине

Давно исчезла песня мая,

И дождь, не понятый никем,

Плетется, снегом чуть хромая.

 

А из открытого окна

Твоих волнений став причиной,

Смеется новая зима

Своею белою личиной.

 

И ты, неправдой не простыв,

В не всеми понятом разбеге

Твердишь одно: «Я только жил,

а не мечтал о первом снеге».

 

Как быстро все произошло,

За снегом дождь,

За летом осень,

Оно почти произошло-

Все то, о чем мы бога просим.

 

Оно почти уже в душе

Свило уютную причину,

Из-за которой ты порой

Лишь грезишь, плюнув на рутину.

 

**********************************************

 

Устала правда от вранья,

Как устает отставший где-то

Луч солнца в снеге января

Осколком прожитого лета.

 

Его холодная метель

Укроет словом до рассвета,

Разбудит первая капель-

Весны напрасной эполеты.

 

Он вновь с надеждой оживет,

Распустит яркие иголки.

И тьмы неузнанную ложь

Рассыплет в мелкие осколки.

 

Потом умчится в небеса

На облаке с веселой челкой

И не вернется никогда

На землю мелочности колкой.

 

***********************************************

 

 

И снова ночь,

И снова тьма сгущается,

Наброшены повязки на глаза.

Я знаю, как все это называется.

Вновь слышать дней минувших голоса.

 

Под бравур

И ладоней громыхание

Приходит эра слова и словца,

Начало есть, а это, в общем, главное

Условие для Красного крыльца.

 

Не всем, наверное, это может нравиться,

Без разницы,

Воды не пить с лица.

Мы знаем, как все это называется,

Когда подлец идет за храбреца.

 

***********************************************

 

Поведай нам, чиновный Омск,

Какие ты хранишь секреты,

Как клеветою и наветом

Ты правду трепетом таишь.

 

Какая плеть опричь закона

Всех гонит в пропасть пред собой?

Неужто право телефона

Полоской флага голубой?

 

Неужто лесть и лизоблюдство

Давно в чести, а не в гостях?

И ходит «Третия столица»

В хозяйстве барском на сносях.

 

Поведай нам, как верно служишь

Ты блудной дочери своей,

И как с протянутой рукою

Стоишь у запертых дверей.

 

А помнишь ты, ведь было время,

Когда главы своей не гнул!

Был ты спокоен и уверен,

Да вот несчастье – утонул.

 

Сановный Омск, как будто снова

Ты на постое и в гостях.

Вот  только мню я, скоро спляшешь

На Леонидовых костях.

 

***********************************************

 

 

Нам голос

Богом дан-

Не вами.

Мы можем мыслить

И желать,

Мы можем даже перед вами

Встать на колени и молчать.

Вы эту правду не убьете

И не способны замарать,

Вы никогда не заберете

Святого чувства –

Вас карать!

 

Наградой или словом лести,

Неправдой, подлою строкой,

Вы никогда не обретете

Простого чуда – быть собой.

 

И коль вам снова

Дали править

Судьбой – с пустою головой,

Мы свято верим,

Вы дождетесь суда людского над собой.

 

***********************************************

 

Когда на ярмарке,

В Кремле,

Шуты царевы лихо скачут,

И дамы светские судачат

О ерунде.

Свое поношенное тело

Приносит в залы

Камергер.

Вслед за полуночным ударом

Раскроет он в покои дверь

И из альковов выпускает

Останки мрачные теней,

Что с беспристрастием вещают

О таинствах минувших дней.

  

И рот раскрыв от удивленья,

С почтеньем подлого слуги

От страха, рухнув на колени,

Им внемлют нынешние тли. 

 

**********************************************

 

Холуям

 

Приехал барин -

Веселись, холуй.

Он длань для поцелуя

Молча сунет.

 

Облобызай.

И снова сопли жуй.

Ведь завтра день

Не лучше смерти будет.

 

Плевки в лицо,

Как дружбу не сотрешь.

Ну ничего !,

Ты снова все заслужишь.

 

Глядишь, обломится

Чего-нибудь тебе,

Если кишку

Немножко поднатужишь.

 

Свой перечень

Оказанных услуг

Ведешь ты аккуратно

И дотошно.

 

Но помнит барин,

Стоя за тобой,

Любую твою мерзость и Оплошность.

 

Потом ему заплатишь ты за все,

Покроешь,

Если надо, душегубство.

 

Но есть ведь Бог!

Ему не все равно

При взгляде

На холуйское паскудство.

 

************************************************

 

Отрава

 

Я отравил своей судьбою

Не только тех, кого любил.

Всех тех, кто в годах и невзгодах

Всегда со мною рядом был.

 

Тех, кто со мной под камнем рока

Мои желанья хоронил,

Любил меня и тихо охал,

Когда я глупости творил.

 

 

Кто не корил, не выл от злобы

За то, что я удачлив был,

Кто не желал моей свободы,

Когда я землю жизнью рыл.

 

Остыл, когда я был горячим,

И тем студил мой буйный пыл,

Смотрел, когда я был незрячим,

И в темноте слепцом бродил.

 

Я всех, кто рядом был со мною

Своей судьбою отравил.

Кто рядом был

И кто любовью

Меня как верой покорил. 

 

***********************************************

 

 

Страна мумий…

 

Мы не проснемся завтра

                                         молодыми,

Приблизит старость прожитая ночь,

Но как же быть, когда уже нет

                                          песен,

Но как же жить когда уже не в  

                                                мочь.

 

Глаза завязаны, и пелена густая

Закрыла рты, покрыла души

                                        тленом.

И вот уже не люди мы, а туши

И выглядим обмотанным поленом.

 

***********************************************

 

Москва

До свидания,

Пока, Москва,

Я уеду в свои снега,

В те морозы,

Что  крепко жмут,

И давно уже

Дома ждут.

 

Там  среди ледяной пурги

Вновь признаюсь тебе в любви,

К твоим улицам и площадям

И горящим во тьме огням.

 

До свиданья,

Пока, друзья!

Вы простите за все меня

За нервозность и

                                Суету,

Что я в вашу судьбу

                                  Мету.

 

 

Но среди ледяной тоски

Вновь признаюсь я вам в любви,

К вашим зонтикам и плащам,

Дорогим моим москвичам.

 

 

Я уехал,

Пока, Москва,

За Уралом

Судьба моя.

Где морозы лютые жмут,

Там давно меня дома ждут.

 

Здесь среди непростой судьбы

Вновь признаюсь тебе в любви,

Сердцу прошеная слеза,

Дорогая моя Москва.

 

***********************************************

 

Прощай, единая Россия,

Страна рабов, страна господ.

И вы  в мундирах, голубые,

Как будто за, но чаще – под!

 

 

И ты, чиновное веселье,

Сегодня вверх, а завтра вниз.

Уже давно на поле дивном

Вы взяли свой заветный приз-

Мою страну…

 

 

Прощай и ты, старинный остров,

Где в окруженьи птиц и звезд

Сидит в охапку с чемоданом

Гнилой конторы юный крез.

 

 

Прощайте все : друзья, родные,-

Я жил как жил, поверьте мне,

Но лучше сгинуть на чужбине,

Чем жизнь свою сидеть в дерьме.

 

***********************************************

 

Увы

Увы, вы лжете,

Даже тем,

Кто любит вас

И уважает.

Жаль,

Что достоинство

Хромает

Средь суеты

Текущих дел.

 

***********************************************

 

Не так

Я часто делаю

           Не  так,

Не так люблю,

Не так желаю.

Весну встречаю

        Не как все,

Чего–то главного

             Не  знаю.

И как-то думаю

                Не то,

Не тем, наверно,

      Полушарием.

Люблю,

Быть может,

             Не того.

И ненавижу

Без названия…

 

**********************************************

 

Дом

 

Дом мой умер,

Дом мой одинокий

На земле чужой и недалекой.

В нем душа дышала еле-еле

Среди сосен и зеленых елей.

Он стоял один среди пустыни,

И глаза давно уже остыли,

Потускнели посредине пекла,

Краска на наличниках поблекла,

Из подвала убежали мыши,

И молитвы он уже не слышит.

На коньке ворона притулилась,

Крыша потекла и прохудилась,

Улетели голуби до срока,

Погреб стал похожим на некрополь,

Тихо шепчет у порога тополь…

Сон был крепок и спокоен разум,

Я ушел и стал ненужным сразу.

Так уходят все, почти не слыша,

Только тленом прошуршат по крышам.

*********************************************

 

Совпартсволочь

 

Он держал людей, как псов на сворке,

В молодость парторжию свою,

А сейчас сидит в уютной норке,

Как паук, плетущий сеть мушью.

 

Паутина лжи и лицемерья

Соткана им бойко для себя,

И живет как мерзкая скотина,

Никого на свете не любя.

 

Всех предал, все продал или пропил

По чужим постелям и блядям,

Жизнь свою сидел он вечно в ж…е,

Допингами балуя себя.

 

Стыд, как принцип, он давно отринул,

Подбирая кресло для себя.

Богу в душу смачно, грязно плюнул,

Иногда пасясь у алтаря.

 

Сдав, как лом, душевную наличность,

Постояв у жизни на краю,

Выдает за важную тактичность

Тупость несусветную свою.

 

**********************************************

 

У нас

 

У нас еще есть дорога,

По которой мы все идем,

А вернее, плетемся.

Идти, в общем-то, не за кем,

Кроме как за поводырями,

Но только за то, что они слепы,

Веру в них мы уже потеряли.

 

У нас еще много учителей,

Но школы наши пустеют,

А вот  только кто учит наших детей

Тому, что они сейчас умеют?!

Они умеют ненавидеть,

Прежде, чем научатся любить,

И раньше, чем научатся любить,

Привыкают бить.

 

У нас еще есть наши родители,

Которых мы хороним все чаще и чаще,

Отдавая долг времени,

И которые не дали в свое время умереть

Нашему роду-племени.

А мы даем…

 

У нас еще есть наши и не наши враги,

Которых стало больше,

Но, к сожалению, не меньше.

Некоторых мы сами себе нашли,

Некоторые достались нам,

Как нынешним японцам их гейши.

 

У нас еще есть наши друзья,

Близкие и не очень,

Которые, конечно же,

Нам бы на помощь пришли,

Если бы не было за окнами глухой ночи.

 

У нас еще есть масса паровозов,

Чтобы расставить их на запасных путях

Рабской покорности.

Они еще потребуются нам,

Чтобы терпеть власть,

Презирающую все, кроме поп-корна.

 

У нас еще есть множество запасных путей,

Где стоят под парами паровозы власти,

Презирающей людей.

Они готовы в любой момент выкатиться оттуда,

Чтобы все мы стали жить лучше и веселей.

 

У нас еще есть дети,

Которым мы очень по-взрослому врем,

Хотя-бы о том,

Что идем мы каким-то другим путем,

И все в этом мире, катящемся под уклон,

Только  сон…

 

У нас еще есть наши звери,

Которых мы нежно любим.

Правда, многие делают это только

По отношению к животным,

Но никак не к людям.

 

У нас уже давно нет родины,

Ее отобрали у нас,

А мы этого и не заметили…

Будто бы  в тёмном переулке

Нас профессионалы-воры встретили.

 

У нас еще есть совесть,

А вернее, ее остатки.

Мы  вроде бы  вернулись к вере

А сейчас пытаемся ее вернуть кому-то обратно.

 

***********************************************

Выбор цели

 

Разговор в толпе  негромкий,

На снегу ледышки слёз,

До чего же он короткий –

Путь последний на погост!

 

Вот и всё: не ходят ноги,

И упала голова.

Закрывает покрывало век

Усталые глаза.

 

Чётко, ясно и понятно

Стало вдруг всё наперёд,

И не редко и не часто

Сердце больше не пробьёт.

 

Вдруг затих упрямый ветер,

Птиц умолкли голоса,

Лишь бежит и мягко светит

По сосне смолы слеза.

 

И на лёд дорожный лягут

У последней той версты,

Словно капельками крови

Жизни праздные цветы.

 

**********************************************

 

Дети буржуев

 

Как чума,

Как вошь на теле.

Будто коршуны слетелись,

Веселиться к мертвечине,

 

Благо есть на то причина.

Повод ведь не самый худший,

А уже от спеси пучит.

Месят руки зелень в куче,

И струится смех скрипучий.

 

Взгляды отроду пустые

Перекатом по пустыне

Душ совсем ещё не спелых,

Но уже к наживе смелых.

 

Претит всё до отвращенья,

Даже таинство рожденья

Срамотой худого рода.

И в судьбе нет больше брода,

Чтобы снова перебраться, к тем,

Кто предпочёл остаться.

Лавкой или крышей банка,

Нефти краденою склянкой,

Гордость за богатых предков...

 

***********************************************

 

Предсказание

 

Когда разорванная Русь

Отдаст врагам свои владенья,

И нацией ночного бденья

Нас снова в мире назовут.

 

Когда воинственный герой

Поссорит нас с зерцалом мира,

Чтобы заставить нас страдать,

Отняв у мира половину.

 

Когда взлетит на зло кресту

Над светом хищной сабли месяц,

Тогда явятся к нам и те,

Кто лишь ночами бога бесят.

 

Когда поспорит русый раб,

Призрев в раскосом господина,

Тогда узнает он, как слаб,

Тот свет без атомной дубины.

 

Когда один Слепец с Хромцом

Всех поведут на штурм твердыни,

Случится чудо –

Славянин вновь очутится на вершине.

 

Когда величие царей

Вернёт весь свет в свои пределы,

Воскликнет старый иудей:

«Не проклят свет! Бог прав без меры!».

 

Тогда из вечной высоты

Сойдёт к нам небо письменами,

И воля божия пожнёт,

Всё то, что было семенами.

 

***********************************************

 

Он так не хочет

 

Он так не хочет умирать,

Мой мир, заросший бывшим полем,

Когда от зноя зубы ноют,

Так что ж ему, не жить уж боле,

Коли велели погибать?

 

Он так не хочет уходить,

Мой дом с извечной малой долей.

Его, как в школу, дверь закроют…

Лежит он, скорчившись от боли,

Пока что жив и тихо стонет

Еще не пропитою волей

Судьбы своей…

Он так нас хочет удивить

Доверья, не прикрытым срамом,

Или загулом вечно пьяным,

Отстроенным, как домом –храмом,

Мой мир готов любить и жить.

 

**********************************************

 

Три счастья

 

Три счастья

Нам даны

Без меры, Как времени седая прядь,

Закроют жизнь

Туманом белым:

Любить, прощать и забывать.

 

Без бремени чужого тела,

Как будто сразу

Умирать,

Умеем мы

Почти с рожденья

Жить, ненавидеть и страдать.

 

Простой пример,

Решив с ошибкой

(Шпаргалки нет, чтоб жизнь списать),

Хотим над колыбельной зыбкой

Мы

Верить, злиться и мечтать.

Стыдясь, наверное, недаром,

Или гордясь  не без стыда,

Все чувства нам даны……

И им без счастья грош цена.

 

***********************************************

 

Я     опять просыпаюсь в стране палачей.

Только стали они и подлей и мельчей .

Просыпаться средь мрака

Стало модным .Опять…….

По кремлевским дорожкам снова ходят.

Плевать.

Без усов и бородок

Все такая же б— ь .

Все такая же мерзость

И все так же страшны.

Наши речи опять

На сто лет

Не слышны.

                                                          

*********************************************

 

Не москвичка ты вовсе

Жизнью битая.

Прокаленная жаром судьбы.

И житье- бытье твое общежитое,

Заставляет быть с жизнью на ты.

 

Дни проходят

В заботах обыденных

И в бездушной гримасе толпы.

Счастье видится кем- то прожитое,

Этот кто- то, конечно, не ты.

 

Замелькают окошки за стеклами.

Будто вырвавшись к свету из тьмы.

Отъезжает  твой поезд

Прижизненный.

Из тоннеля пожизненной тьмы.

 

На бобах ,на горохе ли

Пропитью..

Одиночества свет не туши.

Крутанешься  собачкой бездомною,

Не найдя ни хвоста… ни души.

 

Но ты знаешь: напрасного хочется.

И в пустых коридорах судьбы,

Ты споткнешься об имя и отчество,

Что гораздо несчастней чем ты.

 

**********************************************

 

Жил- был император по имени Пу,

Никто про него не забудет.

Да здравствует счастье, которое есть,

И трижды, которое будет.

Да здравствует ложка, которой он ест,

И пусть от нее не убудет.

Да здравствует глупость, которая есть,

И тупость, которая будет.

 

Жил- был император по имени Ме,

Никто про него не забудет.

Да здравствует мудрость на глупом челе,

Пускай он немного побудет.

Да здравствует лошадь, которая не,

Нести это счастье не будет.

Да здравствует глупость, которая есть,

И тупость, которая будет.

 

Да здравствует Ста, и да здравствует Бре,

И Ни пусть на святцах поблудит.

Да здравствует Хру, и да здравствуют все,

Все те, что на царство прибудут.

Пошли они все вместе с нами на х,

Наш пыл все равно их осудит.

Да здравствует глупость, которая есть,

И тупость, которая будет.